Они зашли в бар Чарли Мэлоуна, местную забегаловку, популярную у студентов Вашингтона. Причину этой популярности Салливан никогда не мог понять. И сам он, и Джимми Шляпа среднюю школу не закончили, но, очутившись в баре, Салливан легко вклинился в разговор двух студенток около двадцати лет. Салливан много читал, и у него была хорошая память, так что он мог трепаться с кем угодно на любую тему. Нынче его репертуар состоял из информации о недавнем расстреле американских солдат в Сомали, о паре популярных фильмов и чтения стихов поэтов-романтиков — Блейка и Китса, что, кажется, очень понравилось студенткам.

К тому же Майкл Салливан очень неплохо смотрелся и знал об этом: поджарый, хорошо тренированный, рост — шесть футов и один дюйм, длинные светлые волосы, улыбка, способная очаровать любого, кому он ее подарит.

Так что не было ничего удивительно в том, что двадцатилетняя Мэриэнн Рили из Беркиттсвилла, штат Мэриленд, стала строить ему глазки и как бы невзначай касаться его пальчиком, как это нередко делают очень продвинутые девицы.

Салливан наклонился к девушке, от которой пахло полевыми цветами.

— Мэриэнн, Мэриэнн, — пропел он. — Песенка такая была… кажется, в стиле калипсо… Помнишь? Мэриэнн, Мэриэнн?..

— Не-а, наверное, это было до меня, — ответила она и тут же подмигнула. У нее были потрясающие зеленые глаза, полные яркие губы и очень симпатичная коса, уложенная короной. Салливан сразу понял, что она собой представляет — Мэриэнн была немного динамистка, но ему на это было наплевать, он и сам любил подобные игры.

— Понятно. А мистер Блейк, мистер Китс и мистер Байрон — они ведь тоже были до тебя, а? — Его улыбка из очаровательной превратилась в сияющую. Он взял руку Мэриэнн и поцеловал ее. А потом легко приподнял с табурета у стойки бара и крутанул в ритме джиттербага под песню «Роллинг Стоунз», звучавшую из музыкального автомата.